Удивительная история, которая произошла с очками императрицы Екатерины II

В коллекции Исторического музея собрано немало реликвий русских правителей, однако не со всеми из них связаны такие удивительные истории, как с очками императрицы Екатерины II. Эти очки представлены в одном из залов музея, посвящённых «екатерининской» эпохе.

Очки. Последняя четверть XVIII в.
Очки. Последняя четверть XVIII в.

Императрица ежедневно часами работала с государственными бумагами, читала много книг, в том числе русские летописи, самолично написала солидный «Наказ» для Уложенной Комиссии и «Учреждение для управления губерний Всероссийской империи», «Записки касательно Российской истории», «Бабушкину азбуку» внукам Александру и Константину, порядка тридцати пьес и либретто опер, статьи для журналов. Русский поэт Г.Р. Державин, воспевавший императрицу, не лукавил в оде «Фелица», когда писал:

«Не дорожа твоим покоем, / Читаешь, пишешь пред налоем».

Неудивительно, что государыня с годами стала испытывать проблемы со зрением. Развилась дальнозоркость и понадобились очки «для чтения».  Первые очки появились в Европе не позднее XIII века, а с XVII столетия уже были известны в России. Известно, что Пётр Великий, не меньший труженик за письменным столом, чем на верфях, также в кабинете работал в очках.

Очки Екатерины II, вдетые в серебряную оправу, были изготовлены, скорее всего, во Франции. Заушки очков заканчиваются не дужками, как у современных моделей, а кольцами, чтобы через них продеть ленту в цвет платья (в женском случае).

Искусно выполнен очешник: он обтянут кожей акулы с тонким узором чешуи, так называемым галюшем, в честь декорировавшего изделия кожей акулы или ската придворного французского мастера Ж.-К. Галюша.

Свои прекрасные очки императрица преподнесла в подарок. Об этом свидетельствует надпись на внутренней стороне изящного серебряного футляра, который был, видимо, позднее заказан тем, кто получил их в дар. Обратимся к этой надписи (передана в современной орфографии):

«Хранящиеся здесь очки из собственного потребления великой императрицы пожалованы Санкт-петербургскому вице-губернатору Новосильцеву 4 ноября 1786 года при случае всемилостивейшего рассуждения о головной его болезни».

В таком жесте Екатерины II можно усмотреть тонкий намёк на то, что сановнику Петру Ивановичу Новосильцеву (1744–1805), исполнявшему в 1785–1793 гг. должность Санкт-Петербургского вице-губернатора (т. е. заместителя губернатора самой столицы России и столичной губернии), следовало было не жаловаться на здоровье, а продолжать трудиться во благо империи. Не случайно «старик Державин», дал императрице такую откровенную характеристику: «Великая она ж была комедиантка!», то есть актриса в политике и жизни. Так, очки могли быть подарены вице-губернатору в помощь ему как государственному служащему.

Портрет Петра Ивановича Новосильцева. Художник В.Л. Боровиковский. Источник:
Портрет Петра Ивановича Новосильцева. Художник В.Л. Боровиковский. Источник

Схожая история произошла с известным казнокрадом, владимирским губернатором графом Р.И. Воронцовым, по прозвищу «Роман — большой карман». Ему Екатерина II подарила… кошелёк.

И всё же вероятнее предположить, что по отношению к Новосильцеву императрица проявила искреннюю заботу. Дело в том, что Пётр Иванович приходился Екатерине II достаточно близким человеком. Он не так давно был пожалован ею в дворянство, будучи сам из мценских мещан, сыном мелкого чиновника, коллежского регистратора (XIV класс по «Табели о рангах») с Орловщины. При этом П.И. Новосильцев был обязан своим возвышением до высокого чина статского советника (IV класса) не только своей службе в Орловском наместничестве (начинал он там служить простым канцеляристом), но и выгодному браку с Екатериной Александровной Торсуковой (1755–1842), родственницей Марии Саввичны Перекусихиной (1739–1824), любимой доверенной прислуги и многолетней личной подруги Екатерины II. Как свидетельствует нам «Камер-фурьерский церемониальный журнал 1786 года», фиксировавший все события придворной жизни с участием императрицы, 19 января 1786 г. Екатерина II в Придворной Большой церкви Зимнего дворца благоволила быть восприемницею [крёстной матерью – Прим. авт.] при Святом крещении младенца, дочери рождённой от господина Санкт-петербургского Вице-Губернатора Новосильцева, который потом жалован был к руке». «Всемилостивейшее рассуждение» о «головной болезни» Новосильцева, по записям за 4 ноября 1786 г. в вышеупомянутом журнале, могло состояться, когда «знатные придворные обоего пола персоны и прочие приглашающиеся на комнатный концерт», среди которых, видимо, был и П.И. Новосильцев, собрались «в комнату, где пост кавалергардов», в которую Её Императорское Величество «изволила из внутренних Своих покоев иметь выход». Однако более вероятно, что дарение произошло тогда, когда «во время концерта [т.е. музыкального сопровождения двухчасовой продолжительности – Прим. авт.] Её Императорское Величество <…> изволили играть в карты с знатными особами». Так что, может быть, Новосильцев именно тогда, в непринуждённой обстановке, играя в карты, и пожаловался на головные боли. С обстоятельством близости Новосильцева к монаршьей особе, видимо, и связано желание императрицы, знавшей о состоянии его здоровья, помочь Петру Ивановичу в его проблемах со зрением.

Портрет императрицы Екатерины II в русском платье. Неизвестный художник по оригиналу С. Торелли 1760-х гг. Последняя треть XVIII в. Холст, масло.
Портрет императрицы Екатерины II в русском платье. Неизвестный художник по оригиналу С. Торелли 1760-х гг. Последняя треть XVIII в. Холст, масло.

Независимо от обстоятельств, при которых был получен предмет из «собственного потребления», из рук священной особы монарха, он являл особую ценность. Вполне возможно, что очки, служившие верой и правдой великой императрице, Новосильцевым никогда им и не надевались, а просто хранились как бесценная реликвия…

А нам, потомкам, удивительная история, связанная с этими очками, приоткрывает личность Екатерины II с ещё одной стороны.

Автор – Антон Махнырёв, эскурсовод 1-й категории экскурсионно-методического отдела