Разгадка записи на Синайском Патерике XI в.: новые сведения о первой русской библиотеке Ярослава Мудрого

В Отделе рукописей Исторического музея хранится древнейший список Синайского Патерика (ГИМ, Син. 551), созданный в Южной Руси в последней трети XI – начале XII в. Он содержит в себе церковнославянский перевод очень популярного византийского произведения «Луг духовный» Иоанна Мосха. Это рассказ о путешествиях автора с другом Софронием (впоследствии – патриархом Иерусалимским) по древнейшим монашеским обителям Палестины и Египта, а также о паломнических маршрутах Сирии, Самоса, Кипра, Рима в конце VI – начале VII в. Описание полных лишений и опасностей путешествий к святым местам приводит к идее отвержения мира и обращения к подвижническому образу жизни. Однако несмотря на то, что значительное число рассказов «Луга духовного» посвящено подвижникам синайских и палестинских монашеских обителей, ими не исчерпывается содержание этого сборника историй. Автор, собирая «цветы» – рассказы об аскетических подвигах (отсюда название произведения – «луг, цветник»), приводит примеры духовных успехов не только монашествующих, но и мирян различного социального положения. В тексте «Луга духовного» затрагиваются разнообразные темы – литургические, обрядовые, догматические. Вместе с этим приводится богатый фольклорный материал. Особое место уделяется многочисленным сказаниям о жизни святых. В «Луге духовном» отразилась неспокойная обстановка в восточных провинциях Римской империи: набеги варваров и разорение обителей христианских подвижников ввели нередко к тому, что монашеские подвиги заканчивались мученичеством. Несмотря на преобладающую аскетическую и монастырскую тематику, рассказанные Иоанном Мосхом истории были интересны самому широкому кругу православных читателей. Его повествования, изложенные простым языком, похожи на речи мудрых монахов, беседующих с читателем. Простота и живая выразительность рассказов, иллюстрирующих постановления Вселенских соборов, правила монастырского обихода и установившиеся к тому времени нормы повседневной церковной жизни, способствовали широкой популярности и авторитетности «Луга духовного», а также появлению многочисленных переводов на другие языки. Исследователи спорят о времени и месте перевода этого текста на славянский язык. Одни связывают его перевод с Моравией и приписывают св. Мефодию (IX в.), другие – относят его к болгарским переводам начала Х в., третьи – предполагают его древнерусское происхождение (XI в.).

Синайский Патерик. Последняя треть XI в. ГИМ, Син. 551. Л. 2 об. – 3. Разворот с началом текста.
Синайский Патерик. Последняя треть XI в. ГИМ, Син. 551. Л. 2 об. – 3. Разворот с началом текста.

Несмотря на популярность в восточно-христианском мире этого произведения, до XV в. других славянских рукописей Синайского Патерика, кроме нашего, неизвестно. Возможно, в ранний период на Руси такая книга была редкостью. Наша рукопись оформлена, как скромная монастырская книга. Однако одна из записей на ней отсылает нас к иному заказу. При поновлении переплета первые защитные листы пергамена были заменены на новые, вероятно, по причине их ветхости или сильного загрязнения. На одном из них, входящем в центральный парадный разворот с началом текста, помещена запись середины XV в. владельческого характера:

«Изяслав и Владимир. + Хвалю тя, Господи Иисусе Христе, яко сподобил мя еси прияти милостыню от своих домочадец имени твоего ради».

Синайский Патерик. Последняя треть XI в. ГИМ, Син. 551. Л. 9. Образец текста.
Синайский Патерик. Последняя треть XI в. ГИМ, Син. 551. Л. 9. Образец текста.

Глава семейства выражает свое удовлетворение поднесенным его домочадцами Изяславом и Владимиром подарком – Синайским Патериком. Торжественность записи подчеркнута красивым торжественным полууставом, красным цветом ее первой строки и местом ее расположения – по середине левой страницы центрального разворота.

Синайский Патерик. Последняя треть XI в. ГИМ, Син. 551. Л. 2 об. – 3. Лист с записью о подарке этой книги.
Синайский Патерик. Последняя треть XI в. ГИМ, Син. 551. Л. 2 об. – 3. Лист с записью о подарке этой книги.

Если мы попытаемся найти среди живущих в XV в. упомянутых Изяслава и Владимира, то столкнемся с непреодолимой трудностью: в это время такие имена давно уже не использовались по причине их нехристианского происхождения. Согласно летописям и другим историческим источникам, время «Изяславов» закончилось перед монгольским нашествием в первой половине XIII в. Такие имена использовались лишь  ранними представителями аристократических родов. В то время имянаречение имело династический характер, а выбор имени был одним из инструментов передачи власти. Сочетание упомянутых в записи имен встречается в летописях лишь дважды: ими были отец Владимир Святой и его старший сын Изяслав Полоцкий, а также два брата Ярославича – киевский князь Изяслав (с перерывами 1054–1078 гг.) и новгородский князь Владимир (1034–1052 гг.). Несомненно, к Владимиру Святому как к домочадцу и дарителю этой рукописи наша запись не относится, а вот дети Ярослава Мудрого, несомненно, могли преподнести своему отцу такой редкий подарок.

Синайский Патерик. Последняя треть XI в. ГИМ, Син. 551. Л. 2 об., фрагмент. Запись о подарке книги Изяславом и Владимиром.
Синайский Патерик. Последняя треть XI в. ГИМ, Син. 551. Л. 2 об., фрагмент. Запись о подарке книги Изяславом и Владимиром.

Хрестоматийным стало сообщение первой русской летописи «Повести временных лет» под 1037 г. о собирании Ярославом Мудрым многочисленных переводчиков и переписчиков для создания большого собрания книг, которое впоследствии было вложено как дар в кафедральную церковь Софию Киевскую:

«и собра писци многы, и прекладаше от Грекъ на Словеньское писмо, и списаша книгы многы…и многы написавъ, положи в святеи Софьи церкви, юже созда самъ…».

Это событие трактуется историками как организация первого крупного великокняжеского скриптория, возникновение древнерусской переводческой школы и создание первой русской библиотеки. Запись на подаренной Ярославу рукописи Синайского Патерика могла быть сделана от его имени, например, его библиотекарем, отметившим источник поступления книги. Хранящийся в Отделе рукописей кодекс Синайского Патерика, скорее всего, копия, сделанная непосредственно с оригинала Ярослава Мудрого в последней трети XI в. Учитывая палеографическую датировку самой записи, ее тем более можно рассматривать как копийную, перенесенную с замененных защитных листов на новые по причине ее важности для владельцев.

Синайский Патерик. Последняя треть XI в. ГИМ, Син. 551. Л. 2, фрагмент. Запись о принадлежность книги великому князю Борису Александровичу Тверскому.
Синайский Патерик. Последняя треть XI в. ГИМ, Син. 551. Л. 2, фрагмент. Запись о принадлежность книги великому князю Борису Александровичу Тверскому.

В ранних древнерусских рукописях существовала традиция копирования вместе с основным текстом авторитетных записей, указывающих на значимость его происхождения. Это повышало авторитет и статус сделанной копии, которая уподоблялась благодаря перенесенной записи самому оригиналу. С именем упомянутого в Синайском Патерике Владимира Ярославовича связано также переложение на Руси с глаголицы на кириллицу текста толковых Пророков писцом Упырем Лихим. Об этом свидетельствует еще одна копийная запись в списках XV – XVI вв., где поп Упырь пишет:

«Слава тебе, Господи, царю небесный, яко сподоби мя написати книги си ис кириловице князю Владимиру, Новгороде княжащу, сынови Ярославлю большому; почах же е писати в лето 6555…».

Установлено, что выражение «написать книги ис куриловице» могло означать «написать книги кириллицею». Примечательно, что часть формуляра этой записи перекликается с формуляром записи на нашем списке Синайского Патерика, что вместе с совпадением личности заказчика прочно связывает протографы этих двух произведений. Речь идет о стандартном для этого рода записей словосочетании «яко сподоби мя», употребленном вместе со славословием Господу в начале предложения. Эти черты были характерны для самых ранних записей на рукописях XI в. Так, например, написал писец Григорий, создавший Остромирово Евангелие в 1056–1057 гг.:

«Слава тебе, Господи, царю небесный, яко сподиби написати мя Евангелие се…».

Аналогичную запись, сделанную писцом Алексой, мы находим в Мстиславовом евангелии 1103–1113 гг.

Радзивилловская летопись. Конец XV в. Библиотека Академии наук, 34.5.30. Л. 174. Миниатюра с изображением скриптория Ярослава Мудрого.
Радзивилловская летопись. Конец XV в. Библиотека Академии наук, 34.5.30. Л. 174. Миниатюра с изображением скриптория Ярослава Мудрого.

Обе записи – на книге Толковых Пророков Упыря Лихого и на Синайском Патерике – можно рассматривать как свидетельство целенаправленной деятельности сыновей Ярослава по разысканию и переписке редких произведений в контексте мероприятий Ярослава Мудрого по созданию древнейшей русской книгописной школы и первой княжеской библиотеки. По высокой оценке Ярославом подарка – протографа Синайского Патерика – можно предположить, что формирование библиотеки было непростым процессом: приобретение каждой книги было целенаправленным, а многие произведения существовали в единственном экземпляре. Из еще одной записи середины XV в. на лицевой стороне того же листа Синайског Патерика следует, что данный список в то время принадлежал тверскому великому князю Борису Александровичу (1426–1461 гг.):

«от великого князя Бориса Олекса…».

Аналогичные пометы делались на авторитетных рукописях, присланных по запросу на время для копирования. Это может свидетельствовать о том, что с XI по середину XV в. наша рукопись Синайского Патерика переходила из одной княжеской библиотеки в другую. В 1661 г. она попала к патриарху Никону, который вложил ее в Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь, из собрания которого она перешла в начале ХХ в. Синодальную библиотеку, в 1920 г. – в Государственный Исторический музей.