С первых дней войны, в Историческом музее началась подготовка коллекции к эвакуации. Действовать пришлось спешно. Наиболее ценные экспонаты эвакуировались в первую очередь, а остальные перемещались в глубокие подвалы ГИМ. Все отделы были задействованы в переноске и упаковке предметов. Столярная мастерская круглосуточно изготавливала добротные ящики, в которые бережно упаковывалась коллекция. Шла работа с экспозицией. Из нее изымали, самые ценные подлинники, с которых макетно-муляжная мастерская срочно изготовляла воспроизведения. Через месяц после начала войны, упакованные в ящики экспонаты, были отправлены из Южного порта в эвакуацию. Погруженный на баржу ценный груз вечером 28 июля 1941 г. буксиром «Чибью» направился в город Хвалынск Саратовской области. Ответственным за грузы ГИМ был назначен археолог А.Я. Брюсов. Баржа № 1717 с «Государственным хранилищем №1», в состав которого вошли грузы нескольких музеев и библиотек, в том числе ГИМ причалила к пристани г. Вольска, а от туда по мелководью, на дощаниках отправились в Хвалынск. Эвакуация в Саратовской области продолжалась три месяца, однако в конце октября из сообщений с фронта появилась угроза наступления в Поволжье. Госхранилище разместилось в здании школы. Хвалынск не имел железнодорожного сообщения, а по воде можно передвигаться только летом, также если начнутся бомбежки здание школы, находящееся в центре, могло попасть под удар. 7 ноября по снегу грузы переправили в Вольск, затем теплоходом в Увек, а оттуда железнодорожным эшелоном в город Кустанай в Казахстан. К порученному делу, охране коллекций относились со всей серьезностью и большой ответственностью. После приезда в эвакуацию все коллекции Госхранилища систематически проверяли переупаковывали, проводили профилактические работы по их сохранности (просушивали, проветривали, чистили, лечили и пр.). В этом помогал, специально приехавший из ГИМ с женой, художник-реставратор А.И. Попов. Все работы с грузами проходили в неотапливаемом помещении – передвигали, переставляли, перегружали тяжелые ящики. Ежемесячно в Москву отправляли отчет о «болезнях» вещей.
Этот тяжелый и героический период в истории Исторического музея отразился в личных архивах и переписке эвакуированных сотрудников ГИМ, со своими коллегами, оставшимися в Москве. Из писем А.Я. Брюсова, адресованных тогдашнему директору Исторического музея Анне Самойловне Карповой становится понятно насколько ответственно относились эвакуированные сотрудники к порученному делу – охране коллекций:
«в Кустанае создано большое, хорошо организованное хранилище, в котором имеется строгая круглосуточная охрана грузов. Ведется систематическая проверка состояния всего груза; все описи проверяются, исправляются, составляются вновь, если их нет или они неудовлетворительны; по заданию НКП производится оценка всех вещей и составляется их характеристика. Для самого хранения организуются специальные камеры с разными температурами и гигрорежимом для разного материала. В штате есть специалисты реставраторы. Словом, ведется строго научная, серьезная хранительская работа. Можно быть уверенным, что грузы будут в полной сохранности».
– из письма Брюсова — Карповой от 11.02.1942 г.
Эвакуированные сотрудники музея, привычные к активной научной жизни в Москве, в Кустанае оказались оторванными от своего любимого дела. Многие из них, уехав в эвакуацию, потеряли московское жилье, а часто и прописку. В эвакуации они оказались в сложных бытовых условиях, но несмотря на все трудности продолжили работу по сохранению бесценной коллекции Исторического музея.
Работа Исторического музея в военные годы
В Москве, оставшиеся сотрудники продолжали работу. Коллектив музея поредел с началом войны. Мужчины, подлежавшие мобилизации отправились на фронт. Многие в июле ушли в ополчение. Женщины с детьми или с престарелыми родителями эвакуировались. Музей не прекращал принимать посетителей. Даже немногочисленным, случайным гостям всегда проводили экскурсию или отвечали на вопросы по экспозиции. Основными посетителями музея были бойцы Советской армии, которые приходили, как группами, так и по одиночке. Многие из них забегали в промежутке между поездами, проводили в музее случайные свободные минуты.
Исторический музей не закрывался на протяжении всего периода Великой Отечественной войны, кроме восьми дней осенью 1941 года. 29 октября 1941 года в непосредственной близости от музея упала бомба. ГИМ был важным военным объектом и из числа сотрудников были выделены ответственные дежурные, которые находились в музее круглосуточно. В ту ночь с 29 на 30 октября дежурила руководитель экспозиционного отдела XIX века Анна Борисовна Закс, которая оставила свои воспоминания об этом трагическом времени. Бомбили район Старой площади, и бомба упала у входа в м. Охотный ряд, но не разорвалась, как и бомба оставившая воронку у входа в Александровский сад. Невозможно представить удалось ли выстоять зданию Исторического музея если бы бомба сработала. Однако в фундаменте музея образовались трещины. Взрывной волной выбило все стекла и рамы в экспозиционных залах. Антифашистскую выставку, которая располагалась на втором этаже, пришлось демонтировать, а нижний этаж предстояло восстановить в срок 8 дней, к 7 ноября 1941 года. За всю войну это были единственные дни, когда музей был закрыт. 7 ноября после парада на Красной площади залы были открыты для посетителей.
С самого начала войны, одновременно с подготовкой музейных ценностей к эвакуации, встал вопрос об организации сбора военных материалов. В музей стали поступать разнообразные документы, фотографии, произведения изобразительного искусства, пресса, образцы военного снаряжения. Особое внимание уделялось сбору материалов об обороне столицы и разгроме фашистских войск под Москвой.
Пополнение фондов предметами – свидетелями трагического времени продолжалось на протяжении всей Великой Отечественной войны. Материал собирался в военкоматах и в райкомах партии, в семьях героев Советского Союза, у военных фотокорреспондентов, художников. Помощь оказывали военные, которые приходили на выставку, как посетители. Они после знакомства с экспонатами музея начинали собирать для ГИМ аналогичные материалы в своих частях. Иногда после посещения выставок военные передавали в музей очень ценные экспонаты.
В начальный период войны в Исторический музей поступили картины известных художников А.П. Дейнеки и К.Ф. Юона с видами военной Москвы. Начала складываться коллекция рисунков фронтовых художников. Эти рисунки фиксируют по горячим следам события войны в момент их свершения, зарисовки с натуры. Сложилась богатая коллекция агитационных плакатов и Окон ТАСС в авторских подлинниках, относящихся ко времени битвы под Москвой. В своих воспоминаниях о работе ГИМ в период войны А.Б. Закс вспоминала как заведующая отделом изобразительных материалов А.Л. Вейнберг, будучи уже в солидном возрасте и с травмированной ногой отправилась в типографию, где печатались Окна ТАСС, там в большой комнате были разбросаны оригиналы работ художников – авторов плакатов. Эти листы были уже размножены и казались ненужными, а для музея это был клад. И вот немолодая женщина ползала под столами и вытаскивала оригиналы.
Собирательская работа «по горячим следам» дала возможность создать целый ряд выставок. Осенью 1941 года музей начал подготовку выставки «Оборона Москвы», позже получившую название «Разгром немецко-фашистских войск на подступах к Москве».
Вся выставочная работа Исторического музея в период Великой Отечественной войны была связана с обороной страны. К 1 мая 1942 года в трех залах второго этажа разместилась выставка по истории разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Она давала краткий обзор событий с 22 июня 1941 года по 27 января 1942 года – дня освобождения Московской области от оккупантов. Вместе с усилением собирательской работы расширялась и выставка.
Тяжелое материальное положение в военные годы не давали возможности применить в оформлении элементарные необходимые приемы. Так большинство экспонатов, например, не было остеклено. Имевшийся запас стекла использовался лишь для подлинных документов и акварелей. Создателям выставки приходилось различными способами и приемами достигать «удовлетворительной эстетической формы». Никаких декоративно-оформительских средств музей не имел. Художник М.М. Литвак с максимальной экономией использовал несколько кусков красного бархата для важнейших центральных комплексов и витрин, сохранившихся еще со Всесоюзной Пушкинской выставки.
Для того, чтобы выставка была понятна для посетителей, использовались тексты к фотографиям и рисункам с натуры. В сообщениях с фронтов, в прессе, в военных журналах отыскивались данные, отвечающие фактам, отраженным в фотографиях. Документальные фотографии составляли событийный костяк выставки. В первые годы войны широко использовалась фотохроника ТАСС, но позже сотрудники музея выстроили доверительные отношения с фотокорреспондентами, работавшими на фронте и получали ранее не публиковавшиеся фотографии из первоисточника.
Помещенные в витрины вещи — одежда, снаряжение, предметы обихода – как бы лично знакомили посетителя с человеком, совершившим подвиг. Стремясь выстроить рассказ о героях, материалы о которых выставлялись в залах, сотрудники музея нередко устанавливали связи с их семьями, с авторами рисунков, фотографий и т.д.
Особый зал был выделен для демонстрации материалов, рисующих варварское уничтожение фашистами культурных ценностей: дома-музея Чайковского в Клину, дома К.Э. Циолковского в Калуге, музея-усадьбы Л.Н. Толстого в Ясной Поляне и др.
В 1942 году музей сотрудничал с Комиссией по истории Великой Отечественной войны при Академии наук СССР. Еще в середине января 1942 г. в академии была создана Комиссия по определению ущерба, нанесенного гитлеровскими оккупантами памятникам культуры. В ее состав вошли сотрудники Исторического музея – А.П. Смирнов, Л.А. Евтюхов и А.Б. Закс. Комиссия выезжала в освобожденные районы Московской области, чтобы зафиксировать состояние памятников, в первую очередь было зафиксировано состояние Воскресенского собора Ново-Иерусалимского монастыря. Из воспоминаний А.Б. Закс : «На месте знаменитого купола – чуда мастеров-строителей – зияло громадное пустое пространство. А голые стропила казались исполинскими обожженными руками, устремленными в небо протестом против варварства». Очень важно, что собранные комиссией сведения о разрушении города Истры и Нового Иерусалима, в последствии были включены в обвинительное заключение на Нюрнбергском суде над руководителями фашистской Германии.
стрелковой дивизии
Просветительская работа в годы войны
Не прекращалась в годы войны и просветительская деятельность музея. В конце октября 1941 г, в самые тяжелые для Москвы дни, была подготовлена передвижная выставка на основе материалов фотохроники ТАСС, посвященная защитникам Москвы. С этой выставкой сотрудники музея выезжали в воинские части, на предприятия, выступали с лекциями перед жителями города. Они рассказывали о боевом прошлом советского народа, о подвигах, оставшихся в истории России, читали лекции лекции об истории Москвы. Лекции обычно заканчивались призывом собирать и передавать в ГИМ памятники и документы войны.
Гимовцы отправлялись на лекции, несмотря на ежедневные воздушные тревоги и жестокие морозы на улицах. Перебои с транспортом и ослабленное голодом здоровье не останавливали самоотверженную работу.
После разгрома фашистских войск под Сталинградом, в период дальнейшего контрнаступления советских войск Москва стала глубоким тылом. Налеты вражеской авиации прекратились. В Москву начали возвращаться эвакуированные учреждения и предприятия. В связи с этим уже в 1943 году значительно увеличилась посещаемость музея. Контингент изменился, снова основной массой посетителей стали школьники, для которых в конце 1942 года был вновь открыт «Кабинет школьника». Начала свертываться лекционная деятельность за счет расширения экскурсионной работы на экспозиции.
С конца 1942 года возобновились научные конференции, широкий размах получила консультационная работа для региональных музеев. В 1943 году возобновил работу Ученый совет ГИМ. В августе 1943 г. в связи с 60-летием открытия музея была проведена научная сессия. Были заслушаны доклады по истории ГИМ за разные периоды его существования, а также по актуальным вопросам истории древних славян.
Осенью 1944 года было принято решение вернуть коллекции в Исторический музей. На Казанский вокзал встречать составы с грузами пришли все гимовцы. После возвращения коллекций из эвакуации, немедленно началась интенсивная подготовка к открытию залов основной экспозиции и вместе с тем частичная реэкспозиция – возвращение подлинников на место муляжей и копий.
Тяжелые военные годы значительно обогатили опытом Исторический музей. В собирательской работе музея наступил новый этап. Впервые за советское время Исторический музей занялся собиранием современных материалов, по «горячим следам войны». Впервые в таком масштабе производился сбор письменных источников – от официальных документов, до личных эпистолярных материалов. Впервые в качестве массового документального материала собирались фотографии, в значительном количестве собирались записи рассказов участников или очевидцев событий.
Автор — Юлия Махтева, научный сотрудник научно-методического отдела ГИМ
Литература:
- Белозерова И.В. Письма из эвакуации сотрудников Государственного исторического музея. 1941-1944 гг.// Великая Отечественная война. Исследования.Документы. М. 2015
- Государственный исторический музей в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.// Сборник воспоминаний сотрудников музея. М., 1988
- Закс А.Б. Из истории Государственного исторического музея (1917-1941 гг.) // Очерки истории музейного дела в России. М. 1960. Вып. 2
- Закс А.Б. Из истории Государственного Исторического музея (1941-1957 гг.)// Очерки истории музейного дела в России. М., 1961. Вып. 3
- Закс А.Б. Эта долгая, долгая, долгая жизнь. Воспоминания (1933 – 1963). Кн. 2. М., 2000.
- Закс Анна Борисовна. ГИМ 30-40-х годов. Старшее поколение / А. Б. Закс // Исторический музей — энциклопедия отечественной истории и культуры : Забелинские научные чтения, 1993. — Москва : ГИМ, 1995
- Чевтайкина Н.Н., Кондратенко Д.Я. Материалы о Великой Отечественной войне в Историческом музее//Хранить вечно. Памятники Великой Отечественной войны в собрании Исторического музея. М., 2015