«Человек, который ищет правду». А.И. Солженицын в Историческом музее

Отличительной чертой всего литературного творчества Александра Исаевича Солженицына является его безусловная автобиографичность и документальность — все произведения писателя основаны на опыте его собственной жизни или жизни тех, кого он знал лично. Не стал исключением и его знаменитый роман-эпопея «Красное колесо», где масштабность и трагизм происходящих в России событий коррелируются с  судьбами конкретных людей, прообразами которых послужили в том числе члены семьи самого писателя. Многие исследователи отмечали, что персонаж «Саня Лаженицын» написан на основе воспоминаний матери писателя о его отце, которого он никогда не видел; образ самой матери воплощён в фигуре «Ксении Томчак». Прообразом же для «Георгия Воротынцева» стал сам писатель. Таким образом, создаётся неразрывная связь самого А.И. Солженицына с Россией, а масштаб трагедии, значительное количество различных персонажей, представляющих собой срез общества дореволюционной России, позволяет читателю почувствовать взаимосвязь истории всей страны со своей личной историей и историей своей семьи. Трагедия страны показана через трагедию людей. Важными целями, которые ставил перед собой писатель при написании своего романа-эпопеи, было подчеркнуть неразрывность истории России, преодолеть её однобокое начинание от событий Революции 1917 года, снять табу на восприятие Первой мировой войны, как войны сугубо «империалистической», основная задача которой перерасти в войну «гражданскую», как, вслед за В.И. Лениным, воспринималась она с точки зрения марксистской научной школы. Т.Н. Фоминых в своей статье мотивирует это даже желанием «опровергнуть господствующую в общественном сознании ложь[1]». А.И. Солженицын хотел показать неразрывную связь между Россией дореволюционной, Россией советской и Россией зарубежной.

Одновременно, необходимо понимать, что роман «Красное колесо» — это единственное произведение, описываемым событиям которого, в силу естественных причин, Александр Исаевич не мог быть свидетелем. Таким образом, писатель был вынужден провести грандиозную работу по «воссозданию» образов своих героев, чтобы они отличались подобным же правдоподобием, характерным для персонажей всего его творчества.

На протяжении значительной части своей жизни в СССР писатель находился под негласным присмотром сотрудников КГБ. Его «неблагонадёжность» самым неблагоприятным образом сказывалась на возможности посещать государственные учреждения, в первую очередь, архивы. Сам он отмечал в своих воспоминаниях это таким образом: «с годами архивы один за другим отказывали мне в доступе и справках. (В Военно-Историческом в 1972, после появления «Августа», даже следствие было: кто смел мне вы­дать в 1964 материалы Первой мировой войны!) А нужные мне материалы, справки, ответы на вопросы всё равно притекали бесперебойно»[2]. Отчаянно нуждаясь не только в доступе к историческим источникам, но и в воспоминаниях людей, которые бы помнили годы Первой мировой войны и Революции, имели к ней непосредственное отношение, А.И. Солженицын познакомился с выдающимся отечественным историком, профессором П.А. Зайончковским. Отец Петра Андреевича был военным врачом, участником Первой мировой войны, да и сам он, рождённый в 1904 году, неплохо помнил то время и даже успел проучиться несколько лет в 1-м Московском кадетском корпусе. Неизвестно, сколько раз встречались лично А.И. Солженицын с П.А. Зайончковским, но, если судить по воспоминаниям писателя, консультировать его добровольных помощников (в первую очередь, Елену Цезаревну Чуковскую[3]) Пётр Андреевич продолжал и во время написания романа «Октябрь Шестнадцатого» — то есть вплоть до 1973 года[4]. Ученики Петра Андреевича, которые ныне составляют большое сообщество, имеющее значительный научный вес, вспоминают, что сам он несколько раз рассказывал им о посещении его Солженицыным; об этом также упоминала его вдова в конце 80-х гг. Распространяться об этом Пётр Андреевич не любил, охарактеризовав писателя как человека, «который ищет правду». Объяснить подобную немногословность можно тем, что несмотря на свой научный авторитет П.А. Зайончковский, после высылки Александра Исаевича из СССР, вполне мог опасаться проблем, которые могли быть усугублены и его прежними противоречиями с Советской властью. В тоже время, для самого Петра Андреевича вопрос репрезентации темы Первой мировой войны в советской науке был также глубоко личной историей, связанной и с его профессиональными интересами: являясь крупнейшим специалистом по истории России второй половины XIX века, П.А. Зайончковский также прилагал грандиозные усилия для возрождения интереса к истории Императорской России вообще. И в этом смысле, они с Александром Исаевичем были единомышленниками, уж не говоря о том, что сама идея искусственных ограничений, которые ставились властью перед писателем, негласный надзор за ним и препоны в публикации, вызывали у Петра Андреевича стойкое неприятие. Скорее всего, именно П.А. Зайончковский посоветовал отправиться за материалом к роману в Исторический музей, членом учёного совета которого он был многие годы, что помогло преодолеть негласный запрет на посещение Александром Исаевичем архивных учреждений.

Впервые пришёл А.И.Солженицын в Государственный Исторический музей, судя по сохранившимся документам, в мае 1969 года. Во всяком случае, именно эта дата зафиксирована в бланке учёта посетителей.

Главным связующим звеном между Историческим музеем и А.И. Солженицыным стала, судя по всему, Тамара Павловна Мазур (1933–1989), научный сотрудник отдела письменных источников (ОПИ), которая заведовала Читальным залом ОПИ в конце 60-х гг. До конца не известно, что являлось причиной такого покровительственного отношения к писателю со стороны Тамары Павловны. Это могло произойти в результате просьбы П.А. Зайончковского, адресованной, скорее всего, заведующему отделом ОПИ Э.И. Баксту[5], или было следствием общей «тёплой атмосферы уютного дома» ОПИ тех лет, которую отмечали многие исследователи, в том числе и Г.Г. Суперфин[6]. Скорее всего, свою роль сыграл и круг общения Тамары Павловны, которая была знакома с семьёй Чуковских, а также с другими людьми, сочувствующими диссидентскому движению. Так или иначе, все отмечали ту готовность оказать всестороннюю помощь в работе писателя, которую проявила заведующая читальным залом. Вплоть до того, что среди сотрудников ОПИ старшего поколения даже существует легенда, что Т.П. Мазур, вопреки всем мыслимым и немыслимым правилам, даже выносила интересующие его документы в Александровский сад, где Александр Исаевич спокойно, сидя на лавочке, их изучал. Несколько лет назад на одном из крупных московских аукционов было продано первое издание повести «Один день Ивана Денисовича» с автографом автора и посвящением Тамаре Павловне Мазур, датированным 14 мая 1969 годом.[7]

Т.П. Мазур
Т.П. Мазур

Если посмотреть на учётную карточку писателя, то можно увидеть, какими фондами он интересовался, а в картотеке использования фондов также обозначены дела, которые он просматривал. Так, в фонде №441 (Чернопятов Виктор Ильич) писатель изучал единицу №16, в которой содержатся поимённые списки убитых и раненых солдат русской армии за 1914-1915 гг., которые знаменитый археограф составлял на основе регулярных публикаций в журнале «Огонёк». А в фонде №426 (Историко-бытовые экспедиции по Москве) — материалы семьи Смоляк. Трое братьев Смоляк (Евгений, Всеволод и Александр Александровичи) принимали участие в Первой мировой войне, но наибольший интерес писателя, очевидно, вызвали документа Евгения Александровича — подпоручика 102-го пехотного Вятского полка, в составе которого он участвовал в Восточно-Прусской операции. Материалы включают в себя письма, дневник «о походах и боях Вятского пехотного полка», а также собственноручно начерченные Смоляком схемы передвижений и сражений, в которых участвовал полк.

Вполне вероятно, что Тамара Павловна Мазур показывала писателю также материалы из неописанного тогда ф.137 (Военно-исторический музей), основой которого являются материалы из полковых музеев частей бывшей Императорской армии.

Как вспоминала Е.Ц. Чуковская, когда Александр Исаевич писал «Красное колесо», у него на столе стояли фотографии тех, кого он сделал своими персонажами[8]. Благодаря сотрудникам из отдела изобразительных материалов ГИМ, в отделе письменных источников хранится бланк учёта посетителей с автографом писателя, который А.И. Солженицын заполнил при посещении отдела, который по совместительству является единственным полноценным автографом писателя в ОПИ. По нему видно, что Александр Исаевич интересовался фотографическими изображениями будущих героев своего романа, изучив которые, он и описывал их внешний вид и характеры.

Так, можно увидеть, что писатель заказал фотографии генерал-майора П.И. Постовского, начальника штаба 2-й армии —  «На вид крупный…это был блеклый, нерешительный, но старательный генерал-майор, не бывавший сроду ни на одной войне»[9], генерал-майора Н.Г. Филимонова, генерал-квартирмейстера штаба 2-й армии — «он страдал от своего маленького роста, мешавшего возможной карьере…Он всегда старался держаться позначительней, но много проигрывал, что стрижен был под машинку, как простой солдат»[10]; генерала от инфантерии Л.К. Артамонова — «Его стихия была — уезжать, находиться в пути, приезжать, переезжать, -но не воевать, потому что война включала не только движение, но и возможный ущерб чинаповышению при неудачных обстоятельствах».[11]; генерала от инфантерии Н.А. Клюева — «..имел принадлежности лица военного человека, особенно усы, без которых офицер неприличен, но чуть вглядеться: не военное это было лицо, и вообще не лицо, не было собственных настоящих признаков»[12]; генерала от инфантерии Н.Н. Мартоса — Ему невыносимо было российское растяпство, «обождём», «утро вечера мудреней», переспим, а там что Бог даст…У него был истинный дар полководца…[13]; генерала от инфантерии А.А. Благовещенского — «От подпрыгивания или от ветерка растрепалась его седина на бабьей голове, какой и с горшками в печи не управиться[14]»; генерал-майора А.Д. Нечволодова, командира бригады — « в Нечволодове не было генеральского величия — раздавшейся груди, разъеденного лица, самодостоинства. Худощавый, длинноногий…всегда молчаливо серьёзный, а сейчас и сильно хмурый, он походил скорей на офицера-переростка, застоявшегося в низких должностях[15]»; полковника М.Г. Первушина, командира 1-го Невского полка — «всегда своей лёrкой походкой, отмахивая левой рукой, осматривался, лихим припухло-лукавым видом здорового, смелого, решительного человека…[16]»; и только фотографии полковника В.В. Кабанова [Кобанов], командира 143-го пехотного Дорогобужского полка, писатель так и не нашёл  — «Как он выглядел, полковник Кабанов? По неизвестности подвига или трудности достачи нигде не была напечатана его фотография…»[17]. Таким образом, типичные для эпохи выцветшие черно-белые фотографии писатель превратил в живых персонажей своего романа-эпопеи, едко присваивая им специфические черты характера и внешнего вида.

 Е.И. Самгин
Е.И. Самгин

Другим ключевым помощником для Александра Исаевича оказалась Елена Ивановна Самгина (1924-1993) — историк, научный сотрудник ОПИ ГИМ. Дочка и внучка известных историков Голубцовых, ученица академика М.Н. Тихомирова, Елена Ивановна в течении десяти лет работала в отделе рукописей Государственной библиотеки Ленина, который в то время возглавлял П.А. Зайончковский. Возможно, именно её последний и попросил оказать помощь А.И. Солженицыну. Тем более, что в 1968 году Еленой Ивановной были переданы в ОПИ документы её семейного архива (ныне ф. №504 — Голубцов Иван Александрович), которые включали в себя не только архив Голубцовых, но и родственников Е.И. Самгиной по материнской линии — Смысловских. Следи этих материалов оказались документы её деда — полковника Алексея Константиновича Смысловского — именно его под собственным именем и вывел А.И. Солженицын в своём романе «Август Четырнадцатого»[18].

Ответ здесь кроется не только в возможности подробно ознакомиться с биографией человека, чтобы наиболее достоверно представить его на страницах романа. Отец писателя — Исаакий Семёнович Солженицын, воевал именно в 1-й гренадерской артиллерийской бригаде, в которой командовал батареей Алексей Константинович Смысловский,  закончив войну подпоручиком. Нельзя доподлинно утверждать, что Солженицын старший был лично знаком с А.К. Смысловским, особенно с учётом того, что на начало войны был простым фейерверкером (унтер-офицерский чин), а сам полковник попал в немецкий плен после разгрома русской армии в Восточно-Прусской операции. Тем не менее, связь с различными представителями этой семьи сопутствовала Солженицыну на протяжении всей жизни: уже будучи в эмиграции, во время поездки в Лихтенштейн, А.И. Солженицын познакомился с генералом Б.А. Хольстоном-Смысловским, сыном Алексея Константиновича Смысловского, о чём сам упоминает в своих воспоминаниях[19].

Более того, речь идёт не о проходном герое — Алексей Константинович выведен в книге как один из немногих действительно талантливых офицеров русской армии. В романе представлены также его многочисленные братья — по сюжету полковник Воротынцев с женой Алиной посещает квартиру Смысловских близ Сивцева Вражка в Москве, случайно встретившись с раненым Всеволодом Смысловским на Остоженке в 1916 году (в романе «Август Четырнадцатого» А.К. Смысловский не встречается с Воротынцевым, действуя в связке с Нечволодовым)[20]. Несмотря на невозможность реальной встречи с Алексеем Константиновичем в Москве в 1916 году, все остальные подробности жизни семьи описаны весьма правдоподобно: семейство Смысловских, действительно, проживало в Большом Афанасьевском переулке; упоминается жена Алексея Константиновича — Елена Николаевна, дочь Н.Н. Малахова, бывшего командующего Московским военным округом. Нас же интересует другой «узловой» эпизод из «Августа Четырнадцатого» — разговор А.К. Смысловского и генерала Нечволодова после боя у станции Ротфлис, который литературовед А.С. Немзер считает находящимся на перекрёстке классической русской литературы — романтизма М.Ю. Лермонтова, скептицизма Л.Н. Толстого и полемики с ним Ф.М. Достоевского, является прологом к размышлениям вышедшего из окружения Воротынцева, который, в свою очередь, является прямой параллелью с лежащим на поле Аустерлица князем Андреем[21]. Эпизод, озаглавленный автором как «Под звёздами» и включающий в себя «космогонические размышления Смысловского[22]», имеет корни…в записях самого А.К. Смысловского. Впервые на это обратила внимание научный сотрудник ОПИ Т.А. Цапина, которая изучала журналы русских военнопленных времён Первой мировой войны, выпускавшиеся при непосредственном участии Алексея Константиновича в период его заключения в лагере в Оснабрюке, и отложившиеся в фонде Голубцова[23]. Помимо всего прочего, журналы содержат несколько статей, написанные самим А.К. Смысловским и озаглавленные как «Жизнь Земли», «Как создавалась Вселенная», где автор обещает «познакомить читателя с жизнью современной Земли и Вселенной и эпохой из будущего, а в особой главе указать на связь между гипотезами науки и сохранившимися преданиями, легшими в основание всех религиозных представлений и философии всех народов». Таким образом, с большой долей вероятности можно утверждать, что персонаж романа-эпопеи «Смысловский» не только позаимствовал у своего реального прототипа детали биографии, но и элементы его жизненной философии.

На протяжении всего времени работы в Историческом музее Александр Исаевич по прежнему оставался под присмотром органов госбезопасности. Вот как вспоминает об этом А.Н. Розанов со слов своей матери М.А. Розановой[24]:

«Мама рассказывала мне, что в том же читальном зале часто работал за соседними столами А.И. Солженицын. Тамара Павловна говорила маме, что А.И. Солженицын приезжал первой электричкой из Рязани и возвращался последней электричкой. На вокзале его встречали агенты КГБ («топтуны») и провожали до читального зала Исторического музея. Они сидели в служебном помещении у Тамары Павловны и требовали от неё список материалов, которые изучал А.И. Солженицын. По рассказам Тамары Павловны, агенты очень удивлялись, почему А.И. Солженицын так подробно изучает материалы начала войны 1914 года, армии Самсонова, поражения около Мазурских озёр. Мы тоже в начале не могли понять его интереса, но потом поняли, что это была подготовка к написанию романа «Август 1914»…[25]».

О повышенном интересе к своей персоне сотрудников госбезопасности вспоминает и сам автор в своём автобиографическом произведении «Бодался телёнок с дубом», где, вспоминая о сложностях в работе в конце 60-х годов, упоминал, между прочим, что: «и даже в Историческом музее, в двух шагах от Кремля, работал, — дали официальное разрешение, и только приходили чекисты своими глазами меня обсмотреть, как я тут…[26]». Этим же вниманием в воспоминаниях сотрудников музея объясняется и тот факт, что в отделе Письменных источников ГИМ практически не осталось учётных документов, свидетельствующих о работе писателя: даже проверочные листы с его автографами, стандартная форма отчётности, вкладываемая в каждое дело хранения, скорее всего, были извлечены сотрудниками КГБ после высылки А.И. Солженицына из СССР и исключения его из Союза писателей. Единственными артефактами, свидетельствующими о работе писателя в ОПИ — учётная карточка в картотеке исследователей, которая традиционно заводится на каждого читателя и его фамилия в картотеке использования фондов.

Со временем, когда масштабы работы над «Красным колесом» расширились, когда, как вспоминает писатель, «оказалось, что нужно исследовать не только Первую мировую войну, но — общественные течения России с начала века, и обширную персоналию от монархистов до меньшевиков, и государственную систему, и рабочее движение, и даже полный перечень петербургских заводов с нанесением их на карту города…[27]», Александр Исаевич своей «теплотой и энергичностью» (со слов Г.Г. Суперфина) сконцентрировал вокруг себя огромное количество людей, которые абсолютно бескорыстно готовы были оказать ему помощь. Многие сотрудники спецхранов со всего СССР с сочувствием относились к его работе и высылали ему списанную из фондов белоэмигрантская литературу (в особенности из Прибалтийских республик, где хранился запас со времён межвоенной независимости). И тут вновь не обошлось без Исторического музея. Правда, здесь уже сам писатель не имел возможность лично посещать фонды музея и воспользовался помощью Габриэля Гавриловича Суперфина, «сверхталантливого на архивные поиски», как он сам говорил, который и помогал ему изучать документы, связанные с Гучковым (главы 39 и 66 «Марта»), и «кое-что общее по предреволюционной России»[28].

Как вспоминает сам Габриэль Гаврилович, он ещё до знакомства с Александром Исаевичем просматривал в ОПИ фонды по разным темам — от славянофилов и Гоголя (ф.№178 — Хомяковых) до либерализма 1900-1910-х гг. До этого, с 1967 г. он также интересовался материалами Лопатина (ф. №51), Трубецких (ф.№ 98) и Самариных. Параллельно читал и фонд Гучковых (№122). И вот именно этими материалами он стал делиться с А.И. Солженицыным в 1972 году. Связь проходила через общих друзей, через которых Габриэль Гаврилович получил два-три раза записки от А.И. Солженицына с вопросами и, однажды, в июне 1973, встретился с ним. Основной «общей» темой обсуждений были семейный быт и личная жизнь Гучковых. Попутно он с удовольствием делился сведениями общего характера по обстановке в стране накануне 1917 года. Однако уже в июле 1973 года Г.Г. Суперфин был арестован за участие в издании правозащитного бюллетеня «Хроника текущих событий», а в феврале 1974 года из СССР был выслан и А.И. Солженицын.

 

[1] Фоминых Т.М. «Август Четырнадцатого» А. Солженицына и русская советская проза о Первой мировой войне.//[Электронный ресурс]. Режим доступа:http://netrover.narod.ru/lit3wave/2_2.htm (дата обращения 27.11.2020).

[2] Солженицын А.И. Бодался телёнок с дубом: Очерки литературной жизни. М. Согласие,1996. С.519.

[3] Елена Цезаревна Чуковская, внучка писателя К.И. Чуковского, много помогала А.И. Солженицыну, перепечатывала его работы, доставала ему книги — прим. автора.

[4] Солженицын А.И. Бодался телёнок с дубом: Очерки литературной жизни. М. Согласие,1996. С.480.

[5] Бакст Эммануил Израилевич (1916–1989), историк, архивист. Заведующий отделом письменных источников в 1962-1977 гг. — прим. автора.

[6] Суперфин Габриэль Гаврилович (р.1943) историк, правозащитник. Один из ведущих сотрудников «Хроники текущих событий (выпуски № 15–22). Помогал А.И. Солженицыну в архивных поисках для книги «Красное Колесо»//[Электронный ресурс]. Режим доступа:https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=author&i=2367 (дата обращения 27.11.2020).

[7] [Электронный ресурс]. Режим доступа:https://ru.bidspirit.com/ui/lotPage/source/search/auction/3490/lot/117327/%D0%9F%D0%B5%D1%80%D0%B2%D0%B0%D1%8F-%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B0-%D0%B8%D0%B7%D0%B4%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%B2-%D0%A1%D0%A1%D0%A1%D0%A0-%D1%81?lang=ru (дата обращения 27.11.2020).

[8] [Электронный ресурс]. Режим доступа:http://www.solzhenitsyn.ru/zhizn_soljzenizina/vospominaniya/293/ (дата обращения 27.11.2020).

[9] Солженицын А. И.Собрание сочинений в 30 томах. Т. 7. Красное колесо: Повествованье в отмеренных сроках в четырех узлах.Узел 1: Август Четырнадцатого. Книга 1. М. Время, 2007. С.90.

[10] Там же.С.88.

[11] Там же.С.223.

[12] Там же.С.263.

[13] Там же.С.266.

[14] Там же.С.19.

[15] Там же.С.161-162.

[16] Там же.С.261.

[17] Там же.С.354.

[18] Цапина Т.А. Журналы русских военнопленных Первой мировой войны в собрании отдела письменных источников Государственного Исторического музея//Война и оружие. Новые исследования и материалы. Труды Восьмой Международной научно-практической конференции 17-19 мая 2017 года.Спб. ВИМАИВиВС, 2017. С.427- 428.

[19] Солженицын А.И.Угодило зёрнышко промеж двух жерновов//Новый мир. №11. М.Новый мир, 1998. С.137.

[20] Солженицын А. И. Собрание сочинений в 30 томах. Т. 10. Красное Колесо: Повествованье в отмеренных сроках в четырех Узлах. Узел 11.Октябрь Шестнадцатого. Книга 2. М.Время, 2007. С.258-265.

[21]Немзер А.С. Диалог с русской классикой в «Августе четырнадцатого».//Путь Солженицына в контексте Большого Времени: Сборник памяти: 1918–2008 / Сост., подгот. текста и общ. ред. Л.И. Сараскиной. М. Русский путь, 2009. С.137-142.

[22] «Блудный сын царственного светила. Только и живёт подаянием отцовского света и тепла. Но с каждым годом его всё меньше, атмосфера беднеет кислородом. Придёт час — наше тёплое одеяло износится, и всякая жизнь на 3емле погибнет … Если б это непрерывно все помнили — что б нам тогда Восточная Пруссия? .. Сербия? ..»//Солженицын А. И.Собрание сочинений в 30 томах. Т. 7. Красное колесо: Повествованье в отмеренных сроках в четырех узлах.Узел 1: Август Четырнадцатого. Книга 1. М. Время, 2007. С.185.

[23] ОПИ ГИМ. Ф.504.Ед.хр 273-274.

[24] М.А. Розанова, урождённая Юнге, правнучка вице-президента Академии Художеств графа Ф.П. Толстого. Часть архива этой семьи также хранится в отделе письменных источников ГИМ, и на его основе в 2017 году была издана книга воспоминаний Е.Ф. Юнге — «Е.Ф. Юнге. Воспоминания. Переписка. Сочинения. 1843–1911.М. Кучково поле, 2017». — прим. автора.

[25] ОПИ ГИМ. Ф.344.ГИМ 114846/1472.Арх. 6988.Л.1-2.

[26] Солженицын А.И. Бодался телёнок с дубом: Очерки литературной жизни. М. Согласие,1996. С.242.

[27] Солженицын А.И. Бодался телёнок с дубом: Очерки литературной жизни. М. Согласие,1996. С.242.

[28] Солженицын А.И. Бодался телёнок с дубом: Очерки литературной жизни. М. Согласие,1996. С.519-520.